Софоклис Софокли долгое время жил в Москве, работал в Посольстве Кипра в СССР и России, был официальным переводчиком Глафкоса Клиридиса. В интервью он подчёркивает, что Клиридис был человеком, который, как правило, ставил интересы Родины выше личных амбиций, даже если иногда это означало рискнуть своей политической карьерой. Ум, осторожность и дипломатичность Клиридиса, а также его готовность принимать трудные решения оставили неизгладимый след в истории Кипра. Рассказывая об исторических реалиях, Софокли признаёт, что Клиридис иногда действовал на свой страх и риск, но это было продиктовано его искренним стремлением к миру и стабильности на острове.
Н.К.: Клиридис – человек, которому Макариос доверял, которому поручил возглавить первый состав Парламента (не секрет, что в парламент тогда вошли только люди, одобренные этнархом). И 16 лет он стоял во главе главного законодательного органа страны, затем – в тяжелейшие для Кипра месяцы – Глафкос Клиридис исполнял обязанности Президента, справился с хаосом, восстановил государственное управление, расселил беженцев. Полгода в железных руках держал всю страну, то есть ни у кого больше в истории Кипра не было столько нагрузки. Почему же в 1976 году он ушёл из политики?
С.С.: Вы говорите, что он был исполняющим обязанности. Это не так. За это его, кстати, критиковали.
Расскажу предысторию. В 70-х годах Священный синод состоял из пяти членов. Три выступили против Макариоса, большинством голосов его исключили из Церкви. Но Макариос собрал большой Священный синод из представителей всех Православных Церквей мира и исключил из Синода мятежников. Таким образом, он остался не только лидером государства, но и лидером Кипрской Православной Церкви. Когда в 1974 году был военный переворот, и Макариоса хотели убить, опять появилась эта тройка. И Глафкос Клиридис принёс присягу именно им, и присягу в качестве Президента, а не исполняющего обязанности президента.
Н.К.: А как же так? И почему именно им?
С.С.: Я его понимаю. Я разговаривал с ним на эту тему. К власти пришли крайне правые националисты. И ему поставили условия. С одной стороны, согласно Конституции, председатель Парламента является исполняющим обязанности президента, если глава страны отсутствует. Но статья 44 Конституции Кипра говорит о том, что в такой ситуации в течение 45 дней должны пройти выборы. В той ситуации, учитывая начавшееся турецкое вторжение, выборы провести не представлялось возможным. Но главным было другое. Присяга была условием – только так путчист Никос Сампсон соглашался уступить власть. Иначе он бы не ушёл, и тогда, помимо турецкого вторжения, была бы у нас ещё и гражданская война между собой. И что бы ни было, Клиридис как раз решил, что таким образом он спасёт ситуацию, приняв присягу. Но формально-юридически он всё-таки нарушил Конституцию.
Н.К.: Нарушил в чём?
С.С.: Нарушил, потому что Президент был жив – он бежал, чтобы спасти жизнь. Но при этом он продолжал оставаться всенародно избранным Президентом Кипра. В таком случае председатель Парламента не может стать президентом страны, он только может временно исполнять его обязанности. По Конституции не было повода давать присягу в качестве Президента Кипра. Ну а тут ещё и эмоциональная составляющая: присягу принимали враги архиепископа Макариоса.
Н.К.: И Макариос ему потом не простил этого? Возможно, именно эта ситуация стала ключевым фактором их напряжённых отношений в последующие годы?
С.С.: Дело в том, что среди организаторов государственного переворота были люди, которых Клиридис знал по борьбе первой организации ЭОКА (1955-1959 годов), которая выступала за присоединение к Греции. И он не мог и не хотел с ними вступать в конфликт. И поэтому они придумывали причины и откладывали всё время срок безопасного возвращения Макариоса на Кипр. Он-то сразу хотел вернуться – его не пускали. Ему угрожали местные ультранационалисты, члены ЭОКА-2. Они же все освободились из заключения. Угрожали также всем, кто открыто поддерживал АКЕЛ.
Н.К.: Я об этой важной части нашей истории не знала. То есть моё представление о той ситуации было такое, что был Сампсон, потом власть восстановилась, и поскольку президента не было в стране, был Клиридис. И мне было совершенно непонятно, почему, когда на Кипр вернулся Президент Макариос, то Клиридиса постепенно отстранили от решения ключевых государственных вопросов.
С.С.: Архиепископ Макариос думал, что Глафкос Клиридис не может определиться, на чьей он стороне. Он, например, вёл переговоры по поручению Макариоса от имени греко-кипрской стороны. Но он там проводил не всегда линию президента Макариоса, а иногда свою собственную линию. Вот поэтому.
Н.К.: Но я читала, что он, в принципе, согласовал все пункты. То есть он договорился. Нужна была какая-то одна мелкая уступка от Президента Макариоса – и всё, и решилась бы наконец Кипрская проблема.
С.С.: Да. Но был случай, когда он договорился с Денкташем за спиной Макариоса, не поставив президента Кипра в известность.
Н.К.: Это когда он рассказал туркам-киприотам о том, где проходят красные линии Правительства Кипра?
С.С.: Да. Всегда во время переговоров у каждой стороны есть разные карты в рукаве. Если ты открываешь все свои карты противнику, как ты будешь вести потом сложные переговоры?
Н.К.: А зачем он это сделал?
С.С.: Он был убеждён, что таким образом мы быстрее достигнем соглашения. Мы бы могли достигнуть, но когда турки-киприоты узнали все наши позиции и все наши красные линии, тогда они стали ещё жёстче вести переговоры.
Н.К.: То есть он просчитался? Можно ли сказать, что Клиридис слишком доверял своему турко-кипрскому визави?
С.С.: Скорее всего, но, возможно, он полагался на порядочность противника, играл честно и в открытую.
Н.К.: А каким Клиридис был человеком? Как бы вы его охарактеризовали, учитывая его долгие годы в политике?
С.С.: Он был умным. Умеренным. Юридически грамотным. Он понимал, что надо поддерживать нормальные межгосударственные двусторонние отношения со всеми мировыми игроками, в том числе и с Советским Союзом и США.
Н.К.: А какой был у вас самый запоминающийся момент в общении с Клиридисом, может быть, что-то, что особенно повлияло на ваше отношение к нему?
С.С.: Он почему-то мне доверял, доверял моему профессионализму, хотя знал, естественно, о моих политических предпочтениях. Но он также знал, что я никогда не путал политику и партийную принадлежность со своей работой. Мы много общались, когда начались переговоры о приобретении С-300 и готовился визит Клиридиса в Россию. Была опасность, что другие страны узнают об этом раньше времени. В те дни Клиридис вызвал меня из Москвы на Кипр для личной встречи по этому поводу.
Н.К.: Вот вы говорите, Клиридис был мудрым человеком, дальновидным политиком. Так неужели не понимал, что не дадут ему привезти на Кипр зенитно-ракетную систему С-300?
С.С.: Понимал, конечно. Но это было частью его плана, он хотел привлечь внимание к Кипру, создать «идеальную бурю», чтобы подтолкнуть решение Кипрского вопроса.
Н.К.: То есть он знал, что не сможет привезти их на Кипр?
С.С.: К политике Глафкос Клиридис подходил как к шахматной игре. Всегда думал на несколько шагов вперёд, старался просчитать последствия любого решения.
Вы спрашивали, какой он человек. Важными чертами его характера были осторожность, дипломатичность, преданность Кипру и интересам страны.
Беседовала НАТАЛИЯ КАРДАШ
Фото из личного архива Софоклиса Софокли
На фото в начале стальи: встреча во время визита Глафкоса Клиридиса в Россию.
Этот отрывок из книги кандидата политических наук Наталии Кардаш «ГЛАФКОС КЛИРИДИС: БЕЗУПРЕЧНАЯ РЕПУТАЦИЯ И НРАВСТВЕННЫЕ ПРИНЦИПЫ» публикуется впервые. Интервью было подготовлено для диссертации «Президентская власть на Кипре: биографический анализ».
При цитировании, перепечатке или ином использовании фрагментов необходимо указывать автора интервью – Наталию Кардаш – и название диссертации. Для публикаций цитат или отрывков в интернете обязательны активные ссылки на оригинальный текст интервью на этой странице сайта.
