Леонтиос Иеродиакону, политик и бывший министр, автор книг о политической истории Кипра, анализирует деятельность президентов республики, их подходы к решению кипрской проблемы, стадии переговорного процесса, которые определили ход событий вплоть до сегодняшнего дня. Он любезно согласился ответить на наши вопросы, касающиеся истоков возникновения проблемы и попыток президентов найти выход из создавшегося положения.
Л.И.: С 1954 года Кипр был открытой раной НАТО, так как провоцировал конфликт между членами организации – Грецией и Турцией. Противостояние этих двух стран в вопросе кипрского урегулирования было серьезной проблемой для НАТО в Восточном Средиземноморье. И в интересах СССР и позднее России было не решать эту проблему, оставить ее открытой. Потому что это внутренняя проблема НАТО.
Н.К.: Суть той проблемы была только в Кипре или также в островах Эгейского моря?
Л.И.: Началось всё с Кипра. До 1954 года у Греции и Турции были очень близкие отношения. Когда была основана НАТО, обе страны хотели стать ее членами. Были возражения со стороны некоторых стран, например Нидерландов, которые считали Грецию и Турцию недостаточно демократическими странами. Поэтому эти две страны приняли не сразу. НАТО была основана в 1949 году, а Греция и Турция были приняты в организацию в 1952 году. Надо сказать, способствовал этому югославский лидер Тито, у которого к тому времени установились дружеские отношения с лидерами Греции, а со Сталиным, лидером СССР, наоборот, возник конфликт. В 1953 году Греция и Турция сначала заключили дружеское соглашение, а в 1954 году – соглашение о стратегическом сотрудничестве. Именно тогда Макариос стал оказывать давление на греческое правительство, чтобы поставить вопрос в ООН о кипрской проблеме, а это неизбежно снова вызвало конфликт между Грецией и Турцией.
Великобритания в то время всё еще верила, что она является страной номер один во всем мире. У них всегда были хорошие отношения с греками. Я скажу по-другому: Греция всегда зависела от Великобритании, это началось задолго до Второй мировой войны. Во время греческой революции 1821 года была освобождена небольшая часть территории страны на юге. В 1864 году Британская империя, контролировавшая острова Ионического моря между Грецией и Италией, передала их Греции. В 1897-м была война, и турки подошли очень близко к Афинам. Вместе с французами британцы остановили наступление турок. Так что у Греции с Великобританией были очень близкие, но не равные отношения: греки зависели от Великобритании.
Переходим к Кипру. Британцы в 50-х годах хотели контролировать весь остров. Неофициально греческие политики предлагали им размещать военные базы на Кипре и в принципе на любой греческой территории. Великобритания настаивала на том, чтобы оставить остров полностью под своим контролем, так как после потери Суэцкого канала он оставался единственным форпостом в регионе. И в середине 50-х годов прошлого века британский военный штаб был перенесен из Египта на Кипр.
Согласно моим исследованиям, в то время и до 1954 года США были нейтральны по отношению к Кипру и в принципе были готовы поддержать интересы Греции на Кипре. Но в 1954-м они испугались, что движение Насера может распространиться на весь арабский мир. Из-за строительства Асуанской плотины его стали подозревать в том, что Египет будет страной-сателлитом Варшавского договора.
В Великобритании думали, что, сохраняя за собой Кипр, они могут эффективнее защищать свои интересы в регионе Суэцкого канала и нефтедобывающих стран Востока.
Затем начались волнения на Кипре, появилось движение ЭОКА и стало понятно, что греки-киприоты очень эмоциональны, не могут рационально мыслить и действовать, когда речь идет об объединении с Грецией. Британцы стали использовать турко-кипрское меньшинство на Кипре (тогда оно составляло около 20 процентов населения) как противовес. Так как Кипр был под их военным контролем, был создан отдел полиции, состоявший исключительно из турок-киприотов. И задачей этого отдела было противодействие ЭОКА. Так британцы стравили две общины. До того времени греки и турки жили мирно на Кипре. А после этих событий всё изменилось, и начались межобщинные столкновения.
Н.К.: В своей книге вы говорите о том, что Макариос совершил ошибки, которые унаследовали другие лидеры страны.
Л.И.: Макариос был очень харизматичным. Он был избран архиепископом без какой-либо оппозиции. Также он был достаточно умным человеком. Он был очень популярен среди греков-киприотов и в Греции. Так как архиепископ Макариос чувствовал за собой силу, он оказывал давление на правительство Греции. В своих речах он часто критиковал их. Так, например, в 1952 году он был в Афинах и в своей речи по местному радио критиковал их правительство и оппозицию, говорил, что они трусы и не смеют действовать. Быть в Афинах и говорить такие вещи – это очень высокомерно с его стороны, не то что просто невежливо, это открытое оскорбление греческих властей. И он смел такое говорить. Ни один из последующих шести президентов Кипра не позволял себе такого поведения по отношению к Греции.
И хотя он был неопытным в политике, я бы не сказал, что он хотел чему-то научиться, проводил бы хоть какие-то исследования, учитывал бы обстоятельства, прежде чем начать делать что-то. Греция в начале 50-х годов была очень слабой страной. Она пережила четыре года тяжелой оккупации, потом у них три-четыре года шла гражданская война. Левые потерпели поражение, но они не исчезли, они остались в стране. В обществе было много ран. К тому же греки были очень бедными, и Греция очень зависела от британцев до 1947 года и от американцев – после 1947 года. Греки не хотели конфликтовать ни с англичанами, ни с американцами. А Макариос настаивал на своем. Он требовал, чтобы Греция выдвинула кипрский вопрос в ООН. А это бы противоречило интересам Великобритании, потому что они не хотели уходить с Кипра.
Н.К.: Но разве британцы в 1947 году не обещали Кипру право на самоопределение через 10 лет?
Л.И.: Нет. В 1947 году в Великобритании было лейбористское правительство Аттли, и они предложили новую Конституцию для Кипра. Британцы оставляли бы за собой внешнеполитические дела, оборону и органы правопорядка. Остальными делами управляли бы киприоты. Колониальные власти разослали главам влиятельных групп граждан, иерархам Церкви и мэрам приглашение обсудить новую внутреннюю Конституцию страны. В обсуждении участвовали партия АКЕЛ , мэры Никосии, Пафоса, Ларнаки и Фамагусты. Но Церковь при Макариосе II предшественнике будущего главы государства, отказалась участвовать. Их девиз был: «Эносис и только Эносис!» В их глазах участие в обсуждении было равно предательству. Поэтому те, кто согласился на переговоры, подверглись критике. Таким образом через год (переговоры шли целый год!) участники обсуждения оставили это дело. Таким образом речи о самоопределении и независимости не шло.
В сентябре-октябре 1956 года лидер Египта Насер национализировал Суэцкий канал, управлявшийся французской компанией. В то время главой консервативного правительства Великобритании был Энтони Иден, до 1955 года бывший министром иностранных дел. При нем в октябре 1954 года было заключено соглашение о выводе британских войск из Египта за 20 месяцев (за что его много критиковали члены его же партии). И вот он в 1956 году подумал, что национализация канала – хорошая возможность вернуть туда войска. И британцы организовали военную операцию вместе с французами. Но американцы решительно высказывались против. Они боялись реакции Советского Союза, опасались, что этот конфликт может стать глобальным. Я посмотрел много обсуждений Палаты общин Великобритании, и все эти дискуссии о восточном Средиземноморье показывали такой настрой: «Американцы не пустили нас в Суэц».
Это было фиаско. Я помню, я был в гимназии тогда и видел, как самолеты летали туда-сюда. В течение месяца всё улеглось. Иден ушел, правительство возглавил Макмиллан. И тогда англичане поняли – какие бы у них ни были территории, они больше не господствующая военная сила. Раз они не могли развернуть военную операцию, то они оставили самолеты и войска на территории военных баз, имея за собой власть на Кипре. И тогда, осознав, что не смогут соперничать с США или с СССР, они поняли, что нет смысла сохранять за собой весь Кипр, можно ограничиться базами. Но к тому моменту проблема стала более запутанной, потому что в вопросе уже были замешаны турки.
Турцию привлекли к решению вопроса Кипра британцы. У меня есть мемуары Энтони Идена, он очень открыто об этом говорит. Он рассказал, что турецкая пресса была более вовлеченной в тему, чем турецкое правительство. И тогда он им написал, чтобы они громче заявили о своих интересах и вмешались в кипрский вопрос. Энтони считал, что турок надо вести с собой до конца, что надо убедить их, что Великобритания не допустит ущемления ни британских, ни турецких интересов на Кипре.
Н.К.: Вы сказали, что архиепископ Макариос допустил ошибки, а другие их унаследовали. Какие ошибки были самыми главными?
Л.И.: Первая и главная ошибка состояла в том, что он начал кампанию за Эносис и стал оказывать такое сильное давление на правительство Греции. Он часто ездил в Грецию, общался с церковью там (архиепископ Афинский сотрудничал с ним), а также взывал к разным организациям, к средствам массовой информации. Все СМИ были за Макариоса.
Это была его большая ошибка. Когда ты проводишь политическую кампанию, то надо сначала хорошо всё изучить: какие у тебя ресурсы, какие ресурсы у оппонента. И как я сказал ранее, Греция не была готова к такому. У них были разногласия в правительстве, серьезные разногласия, не просто разные мнения по каким-то вопросам управления. Экономика была в ужасном состоянии. Они говорили: мы не можем выступать против интересов наших союзников, то есть британцев и американцев.
И все правительства Греции с 50-х годов и до сих пор, все хотели иметь хорошие отношения с Турцией. Но хороших отношений нет, главным образом из-за Кипра. Как мы говорили, в 1953 году они заключили дружеское соглашение между Югославией, Грецией и Турцией, а в следующем году – военное соглашение. Греция хотела показать, что она связывает эти страны вместе и что это союз трех стран под крылом НАТО. И всё это было разрушено политикой Макариоса.
На переговорах по кипрскому вопросу. В центре будущий президент Спирос Киприану.
Н.К.: Расскажите, пожалуйста, о президентах Кипра. Что вы знаете о каждом из них, что не известно широкой публике?
Л.И.: После Макариоса был Спирос Киприану. Он был в основном наследником Макариоса в политике. Но я думаю, что он был слабым политиком, слабым человеком по характеру. Приведу пример.
В 1978 году, через 4 года после вторжения, США, Великобритания и Канада предложили план. Четыре года прошло с тех пор, как жители Фамагусты покинули свои дома. А это 35 тысяч человек. Всего беженцев было около 150 тысяч. Содержание плана было неплохое. Были предложения об изменении территории, чтобы вернуть некоторые территории греческой стороне. Было предложение постепенно вывести иностранные войска, кроме тех войск, которые все согласны оставить. Всем жителям Фамагусты предлагалось вернуться в свои дома и свои владения и остаться там жить, какими бы ни были результаты переговоров. На эти условия можно было согласиться, ничего не потеряв, мы были бы только в выигрыше. Американцы передали этот план в ООН и показали его нашему министру иностранных дел, Роландису, сказав, что уже поговорили с Афинами и Анкарой и что Турция не против этого плана. Расскажу подробнее эту историю.
За три с половиной года до этого, в феврале 1975 года, американский конгресс принял решение о запрете продажи вооружения Турции по причине того, что во время вторжения турки использовали американское оружие, не имея на то основания. Спустя три с половиной года, в октябре 1978 года, у турецкой армии были серьезные проблемы с вооружением, у них даже не было нужных запчастей. В США президентом был Картер. В его окружении люди, такие как Киссинджер, хотели разрешить продавать оружие Турции. И тогда администрация Картера составила этот план решения проблемы. Тогда же конгресс принял условие, что запрет на продажу оружия будет отменен, только если президент сможет показать, что Турция готова сотрудничать по этому плану решения проблемы Кипра.
Положение дел в 1978 году было таково, что общество страдало и множество беженцев были без работы. В случае принятия этого плана около 20% беженцев могли бы вернуться в свои дома. Это была удача. Предложение было выгодно Кипру. Министр иностранных дел Роландис в своей книге писал, что Киприану этот план не очень понравился, но отказаться он тоже не осмеливался. Когда этот план был предствлен Роландису, все представители партий Кипра были в Нью-Йорке на генеральной ассамблее ООН, его обсудили все вместе. И вроде Папаиоанну, генеральный секретарь партии АКЕЛ, вместе с членами партии пришел к выводу, что они тоже проголосуют «за» . Но по прибытию на Кипр они были приглашены на ужин в посольство СССР. Советский посол Аставин пригласил восемь-десять человек, из них несколько членов политбюро, и во время ужина высказывался против этого плана, разъяснил позицию советского МИДа. АКЕЛ в те годы был гораздо влиятельнее, чем сейчас. Они стали выступать против, и Киприану с облегчением отказался от плана. А спустя два-три дня, пишет Роландис, он сказал, можно ли спросить Вальдхайма, генерального секретаря ООН, вернуть план в обсуждение – но как план от лица ООН, а не от лица трех западных стран. И конечно, это смешно. Министр иностранных дел не должен такие предложения делать. Как ООН может чужой план предложить как свой собственный? Это невозможно. И Роландис не сказал Киприану, что это нонсенс, а задал такой вопрос Вальдхайму. И получил отказ.
Генеральный секретарь ООН, который сделал больше всего для решения кипрской проблемы, – это де Куэльяр. Де Куэльяр был генеральным секретарем десять лет. А до того как стать генеральным секретарем ООН, он был представителем Вальдхайма на Кипре. У него был большой опыт работы с Кипром, и он предложил много вариантов решения проблемы. И Киприану отверг все планы!
Когда Джордж Василиу пришёл к власти в 1988 году, прошло 14 лет со времени вторжения. Многое уже утряслось и стало укореняться. И Денкташ был настроен негативно, он уже не хотел решать кипрскую проблему на тех условиях, что раньше. Международный интерес к делу ослабел из-за поведения Киприану. Роландис в своей книге пишет, что генеральные секретари ООН были разочарованы и не хотели брать ответственность за поиск новых решений кипрской проблемы, потому что прошлые попытки не удались. И Роландис ушел со своего поста из-за такого поведения Киприану.
Василиу действовал очень хорошо и, возможно, он смог бы восстановить репутацию Кипра в ООН. Но он был у власти всего пять лет. Не успел.
Н.К.: Почему бы ему тогда не взять один из старых планов и не применить его?
Л.И.: Денкташ уже не соглашался. А потом был Клиридис у власти 10 лет, но тут уже турки в штыки принимали любые планы, и возможности быстро решить кипрскую проблему были упущены. Денкташ хотел создать независимое государство. А это уже греко-кипрская сторона не могла принять.
Клиридис в своем первом обращении к парламенту заявил, что хочет продвинуть заявление в члены ЕС, подготовленное Василиу. Тогда мало кто мог в это поверить, так как позиция Брюсселя была такой: «Сначала разрешите свою проблему, а потом подавайтесь в члены».
И тогда же был представлен план Аннана, который оказался первым хорошо подготовленным планом. Предыдущие планы больше напоминали сборник принципов, и нужно было вносить много уточнений, чтобы они стали конституцией. План Аннана был полноценной конституцией. Клиридис был «за». Но через два месяца были выборы. И Клиридис проиграл выборы, победил Тассос Пападопулос.
Пападопулос очень просто на всё смотрел. Он думал, что любые переговоры дают преимущество туркам-киприотам, а значит, и Турции. И поэтому переговоры хуже, чем статус-кво. А это означало, что он был против любого решения.
План Аннана показали партиям, было обсуждение деталей плана. Пападопулос изображал согласие с планом. А когда были подписаны документы о том, что мы становимся членами ЕС, он стал высказываться против плана. И в одной из своих речей он исказил суть плана. Вместо того чтобы, как президент, объективно рассказать людям о плане, он стал критиковать даже то, что было в плане хорошо. В итоге на референдуме греки-киприоты проголосовали против плана, а турки-киприоты проголосовали за этот план. И это было худшим результатом для греческой стороны! Тогда мы потеряли нашу репутацию: как со Спиросом Киприану мы почти потеряли международную поддержку, так с Тассосом Пападопулосом мы потеряли почти всё. Ферхое, который отвечал тогда за расширение Евросоюза и помогал нам стать членами ЕС, сказал в Европарламенте, что чувствует, что Пападопулос обманул его.
Потом у нас был Димитрис Христофиас, которому повезло, потому что тогда был Мехмет Талат у власти на той стороне, он тоже был левым. Мы думали, что они могли бы быть продуктивнее.
Н.К.: Почему они не нашли решения, по вашему мнению?
Л.И.: Я не знаю, насколько Талат был свободен в принятии решений. А Христофиас был свободен, он мог бы продвинуть решение, но был немного сдержан. Это большая ответственность, может, он не решался ее взять на себя.
У Макариоса была необходимая власть для принятия решения, но он был своеобразной личностью. Он был очень популярным и очень заботится о том, чтобы не потерять эту популярность. Когда кто-то строит кампанию на национальных интересах страны, ему нужно принимать трудные, но полезные решения. Он этого не сделал и пропустил возможность принятия решений несколько раз.
В 1956-м он пять месяцев вел переговоры с Хардингом. Его помощник, секретарь кипрской Церкви Кранидиотис, который участвовал в переговорах и был близким Макариосу человеком, говорил, что Макариос хотел принять последние предложения Хардинга. Но епископ Керинии был против, и Гривас был против. И хотя это было опасно, но они организовали встречу Гриваса и Макариоса. Те встретились, обсудили. Макариос был в нерешительности, он запросил у Хардинга разъяснений. И Кранидиотис пишет в своей книге, что хотя последнее предложение было еще лучше, Макариос хотел больше поддержки от Греции. Он надеялся, что премьер-министр Греции скажет, что принимает план, а Макариос как бы последовал ему. Не получилось. В итоге Макариос не подписал предложение, и спустя пару дней его арестовали и сослали на Сейшелы. Позднее в письме с Сейшел Ноэлю-Бейкеру, министру Великобритании, Макариос выразил сожаление по поводу сорвавшихся переговоров и написал, что хотел бы возобновить переговоры с того места, на котором они прервались.
Н.К.: Если сравнить характеры и работу всех президентов: что у них было общее, а что отличалось
Л.И.: Макариос передал свою политику Спиросу Киприану и Тасосу Пападопулосу. Они действовали так, как действовал бы он.
Клиридис был опытным политиком, он больше всех вел переговоры с турками-киприотами по множеству вопросов. Он был самым умеренным среди кипрских лидеров. Также он учитывал политическую ситуацию, он был прагматиком. Он не следовал по пути Макариоса, был более ориентирован на Европу, и президент Василиу тоже. Когда Клиридис был избран президентом, он сотрудничал с Василиу и дал ему вести переговоры о вступлении в ЕС – это важно отметить. Клиридис мог сотрудничать с оппонентами, если это было на благо страны.
Анастасиадис непредсказуем, часто меняет мнение. Сначала он очень поддерживал план Аннана. Но в итоге вел себя как Киприану и Пападопулос – долго тянул, а в решительный момент просто побоялся взять на себя ответственность.
Н.К.: А чем отличаются кипрские президенты друг от друга? Одно личное качество.
Л.И.: Я не могу одним словом ответить. Анастасиадис непредсказуем. Сложно его охарактеризовать. К примеру, он не принимал никаких предложений, когда обсуждался вопрос о том, что в правительстве будет семь министров греков-киприотов и четверо министров турок-киприотов. И при принятии совместных решений со стороны четырех министров турок-киприотов должен был быть хотя бы один голос за. Анастасиадис не соглашался с этим. Но в то же время он предложил вернуться к Конституции 1960 года. В той конституции у турок вице-президентов было право вето и в парламенте было разделение по двум большинствам: если греческое большинство «за», то из пятнадцати турок-киприотов в парламенте минимум восемь должны были голосовать «за» для принятия решения.
Христофиас слушал больше мнение Москвы, чем Никосии. Если из Москвы сказали «нет», то он следовал этому. Он был очень предан Москве.
Когда перед АКЕЛ было решение поддержать Пападопулоса в выборах, план Аннана уже был предложен. И для меня было удивительно, что АКЕЛ, который хотел найти решение кипрской проблемы, поддержал Пападопулоса в качестве президента. У меня нет этому никакого объяснения. Они знали его мнение по кипрскому вопросу.
Клиридис был прагматичным. Живя в атмосфере политики Макариоса, он всё же был деловым. На нас всех влияет наше окружение, в котором мы живем. Если вы прочитаете его книги, то узнаете, что вначале у турок была проблема с образованием. Согласно Конституции 1960 года общины отдельно решали задачи системы образования, отдельно собирали на это налоги. Турецкая община была более бедной. Клиридис начал обсуждать с турками-киприотами эту тему, и они приняли решение, что системой образования обеих общин будет заниматься централизованное правительство. И обе стороны согласились. Турки-киприоты под влиянием Турции не хотели менять статьи Конституции (как предлагал Макариос), но предложили заключить двустороннее соглашение. Клиридис писал в своей книге, что непринятие этого соглашения было большой ошибкой. Но он был один. Большинство сторонников Макариоса не были согласны с таким решением.
После вторжения в 1974 году сильные страны НАТО, США, Германия, Франция, вынудили турок сесть за стол переговоров, чтобы найти выход. А те стали выискивать недостатки в процедурах, избегая обсуждения сути проблемы. Через полтора года, в декабре 1975 года, в Брюсселе проходило заседание НАТО. И тогда сильные страны НАТО снова оказывали давление на Грецию и Турцию, чтобы те нашли решение кипрскому вопросу. И министры иностранных дел Греции и Турции 12 декабря 1975 года приняли план по вопросам, которые надо будет обговорить.
Расскажу историю, в которой можно увидеть характеры Макариоса и Клиридиса. В феврале 1976-го они поехали в Вену на пятую встречу с Вальдхаймом, две стороны представляли Клиридис и Денкташ. Вальдхайм пригласил Клиридиса за два-три часа до начала официальной встречи и уведомил его, что один из пунктов встречи – это представление греко-кипрской стороной своего предложения по территориальному вопросу. Клиридис сказал, что у него нет таких полномочий, потому что Макариос его не уведомил об этом. Макариос послал его на переговоры и не уведомил о положении дел по этому вопросу! Вальдхайм стал звонить Битсиосу, тот – Макариосу, чтобы напомнить ему о его обязанностях. Макариос позвонил Клиридису и предложил ему первым представить территориальный вопрос. Клиридис согласился, но два его помощника, Пападопулос и Триандафилидис, – нет. Помощники позвонили Макариосу. И Макариос говорит Клиридису: вы втроем сами решите, что делать, а я с этим соглашусь. Так лидер не поступает! Нужно брать на себя ответственность.
Леонтиос Иеродиакону, доктор философии, автор книги «Роковое лидерство. Макариос и его последователи», в которой рассказывается о том, как появилась кипрская проблема и как кипрские лидеры ее решали. В течение 20 лет Леонтиос Иеродиакону был членом Парламента Кипра (в 1986-1989 годах он был вторым вице-председателем, а в 1991-1996 годах – вице-председателем парламента). В 1997-1999 годах был министром транспорта и общественных работ в правительстве Глафкоса Клиридиса.
Беседовала НАТАЛИЯ КАРДАШ
Фото из личного архива Леонтиоса Иеродиакону
Этот материал входит в серию, в которой впервые публикуются полные тексты интервью, проведённых кандидатом политических наук Наталией Кардаш при подготовке диссертации «Президентская власть на Кипре: биографический анализ».
При цитировании, перепечатке или ином использовании фрагментов необходимо указывать автора интервью – Наталию Кардаш – и название диссертации. Для публикаций цитат или отрывков в интернете обязательны активные ссылки на оригинальный текст интервью на этой странице сайта.
