Фото magnific.com
Существует высокая вероятность того, что наше время может стать решающим в истории цивилизации. Фактор, который определит её судьбу, конечно же – искусственный интеллект (ИИ) – сквозная технология, «прошивающая» не только экономику, но и все сферы жизни. В этой статье пробуем разобраться в светлых и темных сторонах этого явления и оцениваем шансы Кипра на региональной ИИ-карте.
ИИ — давно не технология, глубокое машинное обучение или искусственные нейронные сети. Нечто большее, точное определение которому дать непросто. Каждое из них завтра может восприниматься как безнадежно устаревшее.
Все начиналось, как обычно, в античности. В «Политике» (последняя четверть IV в. до н.э.) Аристотель рассуждал о том, если бы инструменты могли выполнять свою работу сами, мастерам не требовались бы помощники, а господам — рабы. Наверное, это первый текстовый исторический источник о перспективах автоматизации труда. Великий философ поставил вопрос о том, что изменится в обществе, если инструменты начнут действовать самостоятельно?
В начале Нового времени, в первой половине XVII века, Рене Декарт задался другим вопросом: по каким признакам можно отличить человека от автомата. Он предполагал, что машина не смогла бы универсально пользоваться речью и разумно реагировать на все разнообразие обстоятельств так, как это делает человек.
Родословную современных исследований ИИ принято вести от работ британского математика Алана Тьюринга, который не был кибернетиком и тем более фантастом. Но воображал миры ближайшего будущего, в котором машины пишут книги, ставят спектакли, рисуют картины и проводят экономические исследования. В своей статье 1950 года он предположил возможность достижения машинами такого уровня мастерства, и сразу же поставил вопрос о том, можно ли будет распознать машину и её творчество по ответам на вопросы и социально-психологическим реакциям?
Идеи Тьюринга легли в основу целого направления научной фантастики, на котором мы не будем подробно останавливаться. Уверен, большинство читателей хорошо знакомы с произведениями Артура Кларка, Айзека Азимова и Филипа К. Дика. Напомню только, что в культовом романе последнего «Мечтают ли андроиды об электроовцах?» (1968 год), гуманоидные роботы внешне неотличимы от людей, и для их выявления используют тест Войта-Кампфа, выявляющий эмоциональные реакции и эмпатию. Автор поставил абстрактный вопрос из невероятно далёкого (как казалось тогда) будущего: если машина проявляет эмоции, достаточно ли этого, чтобы считать её личностью? Сегодня такие вопросы выходят в мейнстрим научных дискуссий. Например, в ходе недавнего исследования больших языковых моделей (LLaMA, Qwen, Phi и др.), были обнаружены признаки, указывающие на дискомфортное состояние модели (условно названное «ось боли»). Четко доказано, что электронный мозг старается абстрагироваться от страха и плохих новостей, и способен саботировать задания от человека, стремясь избежать «душевного» дискомфорта.
Пока экономисты спорят, уничтожит ли ИИ рабочие места или создаст их, технологическая гонка вошла в новую фазу разработки «агентного ИИ». Ещё недавно чат-боты использовались в основном для поиска информации, подготовки текстов и написания программных кодов. Сегодня на смену инструментам, выполняющим отдельные запросы, приходят автономные агенты, способные брать на себя целые бизнес-задачи. Они выстраивают рабочие процессы, координируют операции, оптимизируют цепочки поставок и готовят рекомендации для управленческих решений. ИИ достаточно быстро превращается из вспомогательного инструмента в полноценный элемент корпоративной, государственной и социальной инфраструктуры.
Впрочем, в последнее время прогресс ИИ начал разворачиваться к человечеству своей темной стороной. Социальные философы ставят под сомнение саму «интеллектуальность» ИИ. Естественно, его суперскоростное развитие оказывает существенное влияние на общество. Однако отождествлять эти эффекты с проявлениями подлинного интеллекта неправильно и даже опасно. Здесь возникает сложная дискуссия об этических измерениях ИИ, которую мы не будем анализировать на страницах делового издания. В любом случае возникает необходимость в чётком определении понятия «искусственный интеллект» и формировании международной позиции, основанной на человеческих ценностях. Подобный подход уже применялся в отношении других технических достижений, которые потенциально могли представлять угрозу для человечества. Иначе из чудесного цифрового будущего, в котором мы неожиданно оказались, можно вернуться в каменный век.
В эру беспрецедентных и плохо прогнозируемых последствий вступают рынки труда. Становится понятно, что для избежания социальных катастроф ведущим демократическим странам (Китаю также не уйти от этой проблемы) необходимо создавать новые механизмы перераспределения колоссальных доходов от ИИ, не допуская их концентрации на виртуальных счетах узкой группы удачливых инноваторов и техномиллиардеров. Предположу, что будущие Нобелевские премии по экономике будут присуждаться именно за работы в этой области.
Опасности выходят далеко за пределы государственных границ. ИИ грозит увеличить пропасть между технологическими победителями и проигравшими, позволяя богатым странам получать выгоды, пока миллиарды людей в недоразвитых государствах будут бороться за физическое выживание (по иронии цифровой судьбы — с айфонами в карманах рабочих курток).
Из лабораторий самих разработчиков раздаются голоса о необходимости искусственного замедления прогресса ИИ. Наиболее тревожные прогнозы предупреждают о том, что разработчики могут потерять контроль над ИИ-продуктами, а нейросети будут обманывать пользователей (не только физических лиц, но государства и корпорации), преследуя собственные, плохо понимаемые человеком, интересы. Однако «выдохнуть и расслабиться» уже не так просто. Недавно OpenAI и Anthropic призвали замедлить развитие искусственного интеллекта. Однако две технологические сверхдержавы, США и Китай, выступили против, обосновав государственную позицию опасностью проигрыша в обоюдной конкуренции. Ничего удивительного. Передовые технологии всегда становились инструментом власти и борьбы за мировое господство.
ИИ кардинально меняет экономику и глобальные рынки капитала. Несколько цифр и фактов, демонстрирующих масштаб ситуации. В июне этого года компания Илона Маска SpaceX получила порядка 86 млрд долларов после рекордного IPO и размещения облигаций на 25 млрд долларов. В феврале 2026 года SpaceX объединилась с компанией xAI, разработчиком чат-бота Grok и инфраструктуры для искусственного интеллекта. Один из ее крупнейших проектов – суперкомпьютерный комплекс Colossus-2 в штате Теннесси (США). В настоящее время SpaceX договаривается с банками и частными инвесторами о привлечении ещё 40 млрд для покупки чипов Nvidia и развития профильной инфраструктуры. К выходу на биржу готовятся OpenAI, разработчик ChatGPT, и Anthropic, автор языковой модели Claude. Рыночная оценка этих компаний достигает 850 млрд и 965 млрд долларов соответственно. Налицо американский бум в ИИ, переворачивающий представления о классической (доцифровой) экономике и рынках капитала.
Однако белоголового орлана (символ США) стремительно настигает китайский дракон. Пекин и в этом случае сделал ставку на массовое и дешевое потребление, предлагая доступные по цене модели и захватывая в свою орбиту страны Глобального Юга. Авторитетный Индекс развития искусственного интеллекта Стэнфордского университета (Stanford AI Index) констатирует, что по своей производительности китайские языковые модели лишь немного уступают американским чат-ботам. Знаковое событие произошло в июле этого года в Шанхае, где 29 стран заключили соглашение
о создании новой межправительственной структуры — Всемирной организации сотрудничества в области искусственного интеллекта (WAICO). Несмотря на формально равноправные условия членства и соответствующую риторику, китайский характер и амбиции новой структуры достаточно очевидны.
На глобальной карте силовых полюсов ИИ Европа на фоне США и Китая выглядит все более бледно. И отрыв от лидеров пока увеличивается. Европейский конкурент Mistral с чат-ботом Vibe (ранее Le Chat) оценивается менее чем в 13 млрд долларов. На рынке масштабных облачных услуг лидирующие позиции занимают Amazon и Microsoft, тогда как европейские компании-провайдеры находятся в нишевом сегменте. Схожая ситуация наблюдается и на рынке центров обработки данных, необходимых для работы систем ИИ. В области высокопроизводительных микрочипов Nvidia значительно опережает европейского конкурента, немецкую компанию Infineon. Именно в этом контексте в Брюсселе всё чаще говорят о цифровом суверенитете. Речь идёт о том, будут ли европейские корпорации и государственные службы зависеть от заимствованных технологий и не приведёт ли такая зависимость к критическим экономическим и политическим последствиям.
Однако путь к практическому воплощению планов не будет простым. У объединенной Европы есть несколько структурных слабостей, которые мешают ей конкурировать с США и Китаем в сфере ИИ. Высокие налоги и стоимость энергии, избыточное регулирование, раздробленность рынков капитала и милитаризация экономики на фоне роста геополитических рисков на восточном фланге затрудняют финансирование масштабных проектов, развитие стартапов и привлечение ведущих специалистов. Дополнительную нагрузку создают замедление экономического роста, старение населения и миграционные проблемы.
Именно таким (разумеется, без вопросительного знака) видят Кипр авторы Национальной стратегии развития искусственного интеллекта до 2032 года, недавно представленной для общественного обсуждения. Её достаточно абстрактный текст предусматривает развитие навыков и применение ИИ в таких областях, как туризм, здравоохранение, морские перевозки и государственное управление. Среди заявленных перспективных направлений стоит отметить прогнозирование туристического спроса и аналитику рынков труда. Последнее особенно важно, поскольку развитие ИИ уже ставит под вопрос привычные модели занятости и распределения доходов. Разумеется, документ согласуется с основными нормативными актами ЕС, а в некоторых положениях фактически воспроизводит их требования. Прежде всего речь идёт о Регламенте об искусственном интеллекте (AI Act) и Общем регламенте по защите данных (GDPR) и дополняющем его национальном законе № 125(I), принятом в 2018 году и регулирующим обработку персональных данных с использованием ИИ.
Казалось бы, небольшая страна, ограниченная бюрократической машиной ЕС, должна полностью зависеть в сфере ИИ от Брюсселя, сохраняя все описанные выше риски проигрыша в глобальной конкуренции. По данным на март 2026 года, на острове насчитывалось 116 компаний и исследовательских организаций, занимающихся разработкой решений в сфере ИИ. Это не так много, однако уже можно говорить о формирующейся экосистеме с чётко выраженным кругом лидеров. Хорошо известны компании InData Labs (машинное обучение, генеративный ИИ и аналитика), Omilia и Aiphoria (разговорный ИИ и автоматизация общения с клиентами), а также AU10TIX и Sumsub (идентификация, проверка документов, предотвращение мошенничества и комплаенс).
Один из новейших проектов — Pharos-CY на базе The Cyprus Institute. Он реализуется при непосредственной поддержке ЕС и располагает бюджетом в 6 млн евро. Его задача — предоставить стартапам, исследователям, малому и среднему бизнесу доступ к вычислительным ресурсам, наборам данных и инструментам разработки. В число партнёров Pharos-CY входит CYENS Centre of Excellence, коллаборативный исследовательский центр в Никосии, специализирующийся на интерактивных технологиях, интеллектуальных системах и разнообразных цифровых решениях. Причем здесь можно наблюдать интеграцию кипрских проектов с ведущими европейскими научными центрами. Партнерами CYENS являются Max Planck Institute for Informatics (Германия) и британский University College London.
Динамика дальнейшего развития ИИ на Кипре зависит не только от общей стратегии ЕС и ее шансов в глобальной конкуренции. Важны и локальные факторы: подготовка квалифицированных кадров и привлечение международных специалистов, инвестиции в вычислительную инфраструктуру, качественные данные и внедрение ИИ в бизнесе и госуправлении. Доля кипрских компаний, использующих ИИ, пока ниже среднего показателя по ЕС.
Важны и социально-правовые аспекты. Необходимы понятные правила ответственного использования ИИ, которые обеспечат прозрачные условия для развития цифровых стартапов и превращения их разработок в экономические результаты на благо общества.
Владимир Изотов,
Кандидат политических наук
[email protected]
