Директор офиса президента Христофиаса Васос Георгиу вырос в той же деревне, учился в той же школе, ходил на мероприятия, которые организовывал будущий лидер партии и страны. Жена Васоса Катерина – двоюродная племянница Димитриса Христофиаса, а сестра Димитриса крестила сына Васоса и Катерины… В общем, Васос и друг, и соратник, и член большой семьи. Первые его слова в начале нашей беседы: «Вы знаете, что Димитрис Христофиас был первым президентом из народа?»
В.Г.: На Кипре есть разделение общества на классы. Семьдесят лет назад общество было еще более разделено и подавляющее большинство населения было очень бедным. Так и Димитракис, родившийся в бедной семье, с самого раннего детства помогал отцу зарабатывать деньги. Но с юных лет было видно, что у него есть лидерские качества: он постоянно что-то организовывал, позже занимал руководящие должности в школьных и общественных, а потом и в партийных организациях.
Н.К.: Какой была жизнь в вашей деревне?
В.Г.: Как я говорил, 90 процентов людей были очень бедными, хотя Дикомо была второй крупнейшей деревней Кипра. В 1974 году там жили около четырех с половиной тысяч человек. В то время самой большой деревней Кипра была Зодья, второй – Дикомо, третьей – Лапитос, все они находятся на оккупированной сейчас территории. Дикомо находится рядом с Никосией, в 10-12 километрах от первых городских построек. И так же близко к Кирении. Административно деревня относилась к Киренийскому округу, и парадокс в том, что в то время наша деревня была больше самого города Кирении. Во время парламентских выборов из Дикомо всегда было два депутата парламента – один от правой партии, один от левой, а из Кирении только один. И еще один депутат обычно избирался из деревни Лапитос, там выборы выигрывали центристы.
Большая часть населения Дикомо работала в Никосии. Каждое утро из деревни выезжали 22 автобуса, чтобы перевезти рабочих. Одни работали на стройках, другие – на производстве обуви или одежды. Образованных было мало. Никто из наших родителей не получил образования. Никто. Даже в начальную школу не ходили. Моя мама не знала, как написать свое имя. Следующее поколение уже заканчивало и гимназию, и лицей, а некоторые получали высшее образование. Таким образом, изменился и облик деревни. К 1974 году у нас было много образованных односельчан, часть из них работали на государственной службе. При том, что за 15 лет до этого не было ни одного. В 1950-60-е годы там жила одна беднота. Доход семьи был от физической работы. Если не было работы, то семья голодала. Женщины ткали, некоторые работали на никосийских фабриках: обувных, текстильных, табачных.
Н.К.: И отец Христофиаса работал в Никосии, а возвращаясь в деревню, – еще и в деревенском кафенио…
В.Г: Отец Христофиаса с утра работал на стройке, а вечером – в кафенио. Лет с 11-12 Димитрис уже сам его открывал, до того, как вернется отец. И это было не просто кафенио, это было кафе в здании рабочего профсоюза ПЕО. Работа там и на дальнейшую жизнь Димитриса повлияла, так как он с детства много общался с членами партии.
У нас была футбольная команда, Димитрис увлекался футболом, играл в ней. В гимназии была общественная организация учащихся – Димитрис ее возглавлял. В возрасте 14-15 лет он стал секретарем партийной организации учащихся. Как в Советском Союзе был комсомол, у нас, у партии АКЕЛ, был ЭДОН. Каждое лето деревня проводила большие танцевальные вечера, когда танцуют, поют, готовят еду, это как большой современный фестиваль. И Димитрис в 17 лет организовывал такие вечера. Он был очень активным, организовывал всё на свете. У него были яркие врожденные организаторские способности.
Мы учились в одной школе, но не в одном классе. Димитрис был меня старше на три года. Так что мы не дружили в те годы. Знаешь, когда тебе 40 лет, а кому-то 37, разницы почти нет. А если тебе десять, а другому семь лет, есть огромная разница и разный круг общения. Так что я его знал, конечно (все его знали в школе), но мог только наблюдать за ним в те школьные годы.
Как началась его «взрослая» карьера? Его однажды заметил лидер партии АКЕЛ Эзекиас Папаиоанну, который приехал в нашу деревню на партийное собрание. Димитрис, молодой двадцатилетний руководитель местной партийной организации, перед ним выступил с приветственной речью. Папаиоанну сказал своему сопровождающему записать имя и позаботиться о парне. И его партия послала в Советский Союз учиться. А уж там он и с Элизабет познакомился, так что, действительно, встреча с Эзекиасом Папаиоанну повлияла на всю дальнейшую жизнь Христофиаса.
Н.К.: Почему Папаиоанну его выбрал? Чем Димитрис выделялся среди сверстников?
В.Г: Димитрис выступил с 5-10-минутным обращением. И когда тот услышал, что у парня есть ораторские способности, политическая подкованность в таком юном еще возрасте, харизма, четкость изложения мыслей, то выбрал его. И с того времени Папаиоанну решил, что это его преемник. Уже тогда. Когда Димитрису было около сорока, он однажды со мной поделился: «Знаешь, что сказал Папаиоанну? Чтобы я был его преемником!» Он это ему еще раньше сказал и все годы готовил его к этой роли. И Димитрис вывел АКЕЛ на первые позиции на выборах. На парламентских выборах в 1996 году АКЕЛ набрала 33 процента, а в 2001 году – уже почти 35 процентов голосов. И я думаю, что это благодаря его личности.
Еще важно отметить, что Димитрис сменил Папаиоанну в 1988 году, а СССР развалился уже после этого. В начале девяностых во всем мире левые партии теряли электорат, а АКЕЛ нет. В то время как левые партии в других странах распадались, АКЕЛ укрепляла свои позиции.
Н.К.: Почему?
В.Г.: Хороший вопрос. Считаю, что из-за лидера. Потому что он был всегда близок к рабочим, к народу. Вопреки тому, что развалился Советский Союз, на который мы все ориентировались, вопреки тому, что происходило в то время в мире, Димитрису удалось сохранить партию. Главное достоинство Димитриса – это умение общаться, находить общий язык с разными людьми. Он был очень общительным и доброжелательным. И что поражает, он помнил тысячи имен! Я не могу запомнить больше сотни. А он… Вот мы едем в Пафос, и Димитрис машет рукой: «Привет, Петрос! Привет, Костас!» И так далее. Это удивительно! Он всех знал по имени и помнил их. Это наиважнейший дар для лидера.
Образование, полученное в СССР, дало ему очень прочную идеологическую базу и способность систематизировать информацию. У Димитриса были свои слабые стороны, такие как экономика, например, но по части политики у него всё было на «отлично». Анализировать ситуацию, предвидеть последствия он хорошо умел. Печальную судьбу СССР он заранее предугадал: как главой страны стал Горбачев, Димитрис сказал, что под таким руководством они наломают дров…
Когда Христофиас стал председателем парламента, он уделял много времени парламентской дипломатии. Что это значит? Что он встречался с другими политиками, другими главами парламентов и доносил до них нашу позицию, например, по кипрской проблеме. У Димитриса были прекрасные дипломатические отношения с руководством России. Сначала СССР, а потом России. С Лавровом они были очень хорошими друзьями. Они не просто общались, они правда дружили, были на одной волне. Я это видел, когда сопровождал его в поездке в Москву. И его там звали «товарищ Христофиас», хотя уже Союза не было, в России капитализм, но фраза осталась. Это меня впечатлило.
Н.К.: Почему в 2010 году вы подали в отставку?
В.Г.: Из-за одного незначительного дела. Мой секретарь послала факс в Министерство обороны с просьбой о демобилизации шести-семи солдат-срочников. По разным причинам: у одного многодетная семья, у других еще что-то. Это попало в прессу, общественный резонанс получился: то, что мы могли попросить за кого-то, посчитали серьезным проступком. Мне пришлось взять на себя ответственность, мой же секретарь допустила оплошность. В таких случаях виновный чиновник подает заявление об отставке, а президент мог сказать: «Ничего, подожди пару дней, и всё уляжется». Тут и Димитриса вина, он потом мне сам сказал, что он поторопился – отставку сразу принял. Хотя, как показало время, эта ситуация была незначительной по сравнению с другими скандалами и происшествиями, после которых чиновники других правительств спокойно продолжали работу. Но всё сложилось, как сложилось. Через неделю мне позвонили из университета и предложили преподавать на факультете юриспруденции с начала ближайшего учебного года. И с тех пор, с 2011 года, я преподаю на юрфаке в университете Никосии, эта деятельность меня наполняет, мне очень нравится. За это время я выпустил две книги. Одна об управлении в мире спорта, вторая – о государственном управлении на Кипре. Приятно, что книги выдержали по два издания, и всё уже продано.
Н.К.: На основании опыта работы и позже научного опыта, что вы можете сказать об управленческих и лидерских качествах Димитриса Христофиаса?
В.Г.: Я преподаю управление, поэтому могу уверенно ответить на этот вопрос. Есть яркие лидеры и хорошие руководители, которые такими становятся в процессе учебы и работы, а есть прирожденные лидеры. Вот он родился таким. Часто задают вопрос: можно ли научиться быть лидером? Да, можно. Но есть те, кто уже имеет это в себе. И если их еще и обучить, то они обретают крылья. Я это вижу по своим ученикам. А тот, у кого нет врожденных способностей, с обучением может стать хорошим руководителем, если постарается. Это то, чему можно научиться. Димитрис был прирожденным лидером. И он светился! Он излучал положительную энергию. Любому, кто его встречал, он нравился. Те, кто мало с ним был знаком, думали, что он ангел. Хотя он был очень строгим с нами, характер был у него непростой. Я ему смел перечить, потому что знал его с детства.
Н.К.: Когда вы в первый раз подумали о том, что Христофиас – лидер?
В.Г.: С самого начала это знал, лет эдак с 11, когда начал анализировать дела и поступки людей. Димитрису тогда было 14-15 лет. Когда организуют фестиваль на две тысячи человек, надо всё продумать: подготовить еду, столы, музыку, лотерею и много другого… Он это организовывал. Сам всё координировал. И также важно отметить, что его рост был постепенным. Сначала он проявил себя как лидер в школе, потом в деревне, потом в комсомоле, в ЭДОН, сперва в комитете работал, потом стал секретарем этой организации. Там себя хорошо показал, его выбрали членом Центрального комитета партии АКЕЛ. Потом оказался членом Политбюро. А потом уже генеральным секретарем партии. Это не был внезапный скачок, он поднимался по карьерной лестнице, учился, работал.
Н.К.: Какой у него был характер?
В.Г.: Непростой. Вот типичная история, чтобы понять его характер. Я ему мог утром сказать: «Я думаю, нам надо сделать так-то». А он спорит, не соглашается. На другой день утром спросит: «Что ты там вчера предлагал? Давай обсудим». Выслушает и говорит: «Делай».
Мы каждое утро пили кофе, четыре самых близких помощника президента: я, Стефанос Стефану (нынешний секретарь АКЕЛ, тогда представитель правительства), Титос Христофидис (министр при президенте, он тоже, кстати, учился в СССР) и Йоргос Якову (в то время уполномоченный по делам президента). Обсуждали текущие дела. Не список дел на день, а положение в стране, в мире, нашу стратегию по разным вопросам.
Итак, споры сегодняшнего дня почти всегда переносились на следующее утро… Когда Димитрис слышал чье-то мнение, он чаще всего не соглашался, но добросовестно его обдумывал и анализировал позже вечером. И потом я нередко слышал такую фразу: «Слушай, а это плут, оказывается, прав!» Хотя сегодня он мог спорить и сердиться, но на следующий день, обдумав, говорил такое. Несмотря на то что у него и были свои сильные убеждения, он мог принимать мнение других.
Какая самая главная проблема у всех президентов, знаете? Тайм-менеджмент, то, как они распоряжаются своим временем. Президенты в большинстве своем люди с убеждениями, они лидеры, а поэтому у них по любому поводу есть мнение. (Не может кто-то быть лидером и не иметь своего мнения.) Также они не доверяют другим людям, не хотят делиться обязанностями, предпочитают всё делать сами и так, как они считают нужным. Пытаясь организовать работу офиса председателя парламента, а позже – президента и хорошо зная желание Димитриса всё контролировать, я ему говорил постоянно: «Выбирай. Мы можем сделать 10-20 дел, как ты этого хочешь, под твоим контролем и с твоим непосредственным участием. Или можем вместе сделать 100 дел, но из них 10-20 получатся нет так, как ты хочешь. Мы способны сделать 100 дел вместо 20! И какими-то результатами ты не будешь доволен, но всё равно мы в пять раз больше успеем!» И он соглашался.
Делегирование давалось ему с трудом, не всегда получалось. Но с моей логикой соглашался.
Димитрис всё контролировал, ему нужно было лично быть причастным ко всему. Но в работе президента это невозможно. Просто нет времени. К примеру, я и Титос Христофидис встречались с людьми, с которыми он должен был бы встретиться. Количество часов в день ограничено. Все президенты, как роботы, вне зависимости от страны – им говорят с утра, какое у них расписание. Они должны его выполнять. У них есть секретарь, который им говорит: «В 9 придет такой-то, в 10 придет Наталия, в 11 придет Васос». А что значит тайм-менеджмент? Ты должен решить, что не можешь один час разговаривать с Васосом, поговоришь с ним полчаса, а вторую половину часа потратишь на чтение документов. Исследования подтверждают, что за полчаса можно успеть рассказать обо всем на какую-либо одну конкретную тему. Димитрис этого не придерживался. Он мог встречаться с людьми и по часу, и по полтора, всё расписание сбивалось.
Тайм-менеджмент – большая проблема лидеров. Надо решать, что будешь делать сам, а что можно перепоручить команде. Я смотрю на нашего президента нынешнего, Никоса Христодулидиса. Каждый вечер он в каком-то мероприятии участвует. Обычные люди этого не видят, но так как я знаю тонкости, то задаюсь вопросом: «А когда он работает?» Президент должен много работать.
У президента Кипра больше работы, чем у президента России или США. Из-за того, что он лично вовлечен во многие процессы. Первое, что должен делать наш президент, – изучить то, что на повестке дня у Совета министров. Он должен знать все обсуждаемые темы, какие решения будут приниматься. А тем очень много. Задокументированные и распечатанные вопросы по повестке могут быть стопкой огромной толщины. И президент должен понимать обсуждаемые вопросы, а иначе как он может руководить?
Мое правило – отчеты в одну страницу. На большее у президента просто нет времени. Одна страница – это очень важное правило в менеджменте. Потому что это правило вынуждает тех, кто составляет отчеты, писать как можно лучше. Писать так, чтобы кто-то, кто ничего не знает на эту тему, смог ее понять.
Я какого принципа придерживаюсь? Если я написал одну страницу, а человек ее прочитал и спрашивает: «Объясни, о чем здесь речь?» – то что я тогда делаю? Я говорю: «Отдай мне листочек. Я ничего не буду объяснять, я напишу заново отчет по-другому». Если разумный и способный человек чего-то не понял и задает вопросы, значит, я этот отчет неправильно написал, не хватает конкретики. Те, кто кратко пишет отчеты, становятся лучшими в этом деле и могут помочь президенту разобраться в вопросах, подлежащих обсуждению. Нельзя перегружать его информацией. Если в правительстве 12 министерств и каждое министерство напишет ему по 10 страниц, потом еще пять помощников ему дадут по несколько страниц каждый, то президента завалили, он не сможет справиться с работой.
Кипр – самый восточный член ЕС. (И хотя сейчас нам Греция подарила правительственный самолет, но всё же – лететь далеко). Чтобы принять участие в заседании в Брюсселе, мы теряли три дня. Меркель летела на своем самолете полчаса из Берлина в Брюссель, еще полчаса обратно. А нам нужно было три дня на одно заседание выделить. И когда теряешь три дня, то и неделя пропала. А потом ты возвращаешься, и тебе говорят, что на следующей неделе приезжает, например, Медведев. А приезд Медведева – значит, подготовка, значит, снова сбор документов на нужные темы. Ну ладно, темы, связанные с Россией, Димитрис знал хорошо. Давайте в качестве примера возьмем визит президента Египта. Какие у нас отношения с Египтом, какие у нас проблемы, что нужно решить? Пишутся справки по каждому вопросу, выдвигаются предложения. До визита президенту надо подготовиться, во время визита постоянно быть в теме, после визита итоги подвести. Заканчивается этот визит, а тут сразу переговоры по кипрскому вопросу. Во время президентства Димитриса Христофиаса у нас были постоянные переговоры с лидером турок-киприотов Мехметом Талатом. Что значит, что завтра переговоры? Собираешь всех своих ближайших сотрудников, специализирующихся на кипрской проблеме, и тщательно разбираешь темы, которые завтра будут обсуждаться. Когда эти переговоры заканчиваются, ты говоришь сотрудникам, что запомнить, что задокументировать, чтобы остался протокол для последующих встреч. И потом готовимся к следующей встрече. А до следующей встречи у нас, к примеру, официальный визит в Францию. Это еще несколько дней. Вся дополнительная подготовка к таким поездкам приводит к тому, что откладывается важная работа, связанная со внутренними делами страны. Поэтому я постоянно говорил президенту, что работой должны заниматься его помощники. Чрезвычайно важной задачей президента является выбор правильных людей, чтобы они сделали то, что сделал бы он сам. По-другому невозможно.
И есть еще и внутренние вопросы. На Кипре все хотят видеть президента. И так как Христофиас был человеком из народа, то ему было тяжело не встречаться с разными общественными организациями, он не мог и не хотел им отказывать. Все эти встречи сбивали его рабочую программу. И это проблема всех президентов, не только Димитриса Христофиаса.
Единственный, кто был строгим в отношении тайм-менеджмента, – это Джордж Василиу. Он был жестким менеджером, и именно поэтому был таким эффективным. Я был одним из его сотрудников, и мы до сих пор дружим. Василиу – менеджер, для которого не существовало отклонений от планов и графика. И это ему стоило второго срока. Как он проиграл, тяжело поверить!.. Мы все думали, что выборы предрешены. У него было большое преимущество. Но Василиу стал неприятен группе людей именно из-за того, что он был жестким менеджером, не отклонялся от курса. Ему говорили: «Тебя хочет видеть такая-то организация». А он отвечал: «Нет, я с ними не встречусь, встретишься с ними ты». А Христофиас со всеми встречался, кто просился на прием. Христофиас был ближе к людям, чем Василиу. Но Джордж Василиу в повседневной работе был продуктивнее.
Тайм-менеджмент очень важен и включает в себя несколько моментов. Во-первых, надо выбирать правильных людей, которые за тебя будут выполнять работу. Во-вторых, надо соблюдать временны́е рамки. Если сказали, что встреча полчаса, то будет полчаса. Если провести четыре встречи по полчаса – это займет два часа, а если эти же четыре встречи по часу – уже четыре часа. И еще важен сон! Обычно президенты плохо спят. Именно из-за загруженной программы. Когда они возвращаются домой, им нужно еще два-три часа, чтобы расслабиться. И они спят мало часов. Это большая ошибка. Люди должны высыпаться. Если человек не спит, на следующий день он не может функционировать нормально.
Н.К.: Когда вы начали сотрудничать, с чего началась ваша совместная работа?
В.Г.: Я был руководителем юридического отдела Электрической компании Кипра. Когда Димитрис стал председателем парламента, он мне сказал, что хочет, чтобы я был при нём, убедил меня сменить место работы. И хорошо сделал.
Н.К.: Почему он выбрал именно вас?
Н.К.: Я не могу за него ответить. Но я думаю, что он видел мои организаторские способности. Он знал, что я пишу быстро и хорошо, могу написать статью за 20 минут. Мне легко дается письменная речь. Также он знал, что мои знания в сфере юриспруденции ему помогут в решении вопросов в парламенте, в процессе обсуждения законов. Но думаю, что важнее всего для него были мои практические знания в сфере государственного управления, этими знаниями он не обладал.
Знаете, что вчера подал в отставку Михалис Хаджияннис (руководитель Подминистерства культуры)? Я причины не знаю точно, но могу предположить и уверен на 90 процентов, что мои предположения верны. Думаю, что он понял, что не справится. У него нет никакого представления о государственном управлении. Министр, заместитель или глава департамента на госслужбе должен обладать знаниями, знать законодательную базу. На государственной службе всех стран работники делают то, что говорит закон. Если бюджет предполагает 100 евро на кофе для гостей, то мы угощаем кофе. Если бюджет не предполагает кофе для гостей, то угощать мы будем на 100 евро из своего кармана, из своей зарплаты. В этом нужно разбираться. Что значит бюджет моего министерства? Как работает бюджет? Как его тратить и как пополнять? Что делать, когда нет средств? Это и есть государственное управление. У нас в университете люди в магистратуре учатся 18 месяцев, чтобы приобрести нужные знания на эту тему.
Нельзя взять человека, пусть и хорошего певца, и сделать его министром культуры. У него нет необходимых знаний. Он не справится. Хаджияннис это понял и поэтому ушел, я так полагаю. Это большая ошибка со стороны президентов – назначать на должности людей не из системы. Еще 40 лет назад, может, и получилось бы. Но в наше время – нет.
У троих из четырех помощников Христофиаса было прекрасное понимание основ государственного управления. Якову – он был и секретарем министерства, и министром, а до этого много работал в системе, всю жизнь почти. Христофидис много лет был чиновником. Я на госслужбе был давно. Только у Стефану не было опыта в госуправлении. Но он умный и быстро учился. Наша тройка, можно сказать, была как гуру государственного управления. Мы знали все законы и правила, что можно сделать, что нельзя, как решать проблемы. И для тайм-менеджмента важно выбирать людей, которые действительно тебе могут помочь, могут сделать нужную работу.
Н.К.: И вы по утрам вчетвером вместе обсуждали, что будете делать днем?
В.Г.: Нет, каждый из нас четверых выполнял свою работу и каждый знал свои обязанности, для этого встречи не нужны были. Каждое утро мы обсуждали положение дел в стране и атмосферу на Кипре. Читали нашу прессу, турецкую прессу, смотрели, что говорит оппозиция. И нашей задачей также было доносить мнение президента до людей, а мнение людей – до президента. А также он мог нам поручить что-то: пойди поговори с тем-то, узнай то-то. Но каждый знал свои обязанности. Я – глава офиса президента. Стефанос – представитель правительства, Титос – министр при президенте. Йоргос отвечал в целом за деятельность президентского дворца.
Н.К.: Какая разница в обязанностях главы офиса и министра при президенте?
В.Г.: Министр при президенте следит за тем, чтобы исполнялись решения Совета министров. Это его основная обязанность. Глава офиса президента организует его работу и также принимает посетителей вместо президента. К примеру, президент телерадиокомпании РИК, или Кипрской туристической организации, или кто-то еще приходит на прием, я с ними встречаюсь от лица президента, и потом на одной странице излагаю для главы государства, о чем был разговор. Если у президента есть какие-то вопросы по данной встрече, он попросит рассказать подробнее.
Н.К.: Как Димитрис Христофиас проводил встречи Совета министров?
В.Г.: Я могу сказать, что отлично проводил. У него была прекрасная способность комбинировать, складывать воедино разрозненные вещи. Замечательное качество лидера – выслушать пять человек и вывести из этого одно решение, которое всех удовлетворяет. У него была такая способность. Все лидеры, чтобы оставаться лидерами, должны уметь складывать воедино мнения и находить решение. Не может быть, чтобы пять человек вместе сели и во всем согласились. У людей разные мнения. Лидер должен всех выслушать и предложить что-то, на что все скажут: «Да, мы согласны». Димитрис так мог. И так как он был очень общительным, он на свою сторону перетягивал лидеров других стран. Хотя все знали, что он коммунист, Саркози, например, его обнимал, называл его другом. И это еще одна тема: личные контакты в международных отношениях. Многие думают, что у стран есть свои интересы и это все решает. Однако важную роль играют и личные взаимоотношения, которые главы стран имеют между собой. Интересы государства всегда выше, но и личные коммуникации глав государств имеют вес. Я это видел, я с этим сталкивался. К примеру, прогресс в переговорах о кипрском вопросе у Христофиаса с Талатом стал возможным благодаря их дружбе.
Н.К.: Но почему их переговоры не закончились решением кипрской проблемы?
В.Г.: Они привели обе стороны к состоянию согласия по всем вопросам. Переговоры не закончились, потому что Талат проиграл выборы в турко-кипрской общине. Если бы он выиграл… Или если бы выиграл Акынджи, то переговоры тоже бы пришли к завершению. Но выиграл Эроглу. И все пошло насмарку. И позднее переговоры между Анастасиадисом и Акынджи начались с той же точки, на которой остановились Христофиас с Талатом. И они очень приблизились к разрешению. Но я думаю, что Анастасиадис виноват в том, что не закончили дело.
Возвращаясь к вопросу о совещаниях… Совещания Совета министров Димитрис проводил прекрасно, редко решение не было принято единогласно. Двигаясь по карьерной лестнице от секретаря молодежной организации до председателя парламента, Димитрис обрел такие знания, что когда он стал президентом, он уже был в курсе буквально всех проблем. Поэтому он мог предлагать и решения. И как я уже сказал, благодаря его способности учесть мнение и интересы всех сторон с его решениями соглашались все, находя их приемлемым компромиссом.
Димитрису очень не повезло с самого начала. Никто уже и не помнит, какой была ситуация, когда он стал президентом. Какая была ситуация в тот момент на Кипре? У нас не было питьевой воды! Трудно представить, что кто-то становится президентом страны и в первый же день должен решить такую сложную проблему. Откуда взять воду для 800 тысяч человек? Люди предлагали из Греции привозить, а это же 80 миллионов евро из бюджета. А 80 миллионов евро в 2008 году – это не то же, что в 2023-м. Это была очень большая часть бюджета страны. И вторая проблема – мировой экономический кризис. Капиталистический кризис, который на себя взял коммунист Христофиас. Часто, когда люди его обсуждают, говорят: «Он всё испортил, запутал». А я возражаю: «Что он запутал? Что он сделал неправильно?» Если назовут что-то, что он не сделал, соглашусь – можно было сделать больше. Нет такого человека, который бы сделал всё. Но что он такого сделал, что уничтожило экономику Кипра? Трудно назвать что-то конкретное, что зависело бы от решений Христофиаса.
Единственное, что теперь понятно всем, – что Тройка была нужна немного раньше. Димитрис Христофиас вел с ними переговоры в ноябре 2012 года. А они ждали Анастасиадиса, потому что знали, что тот согласится на их условия. Сколько времени прошло с избрания, как произошла «стрижка» депозитов? Почему это не произошло при Христофиасе? Потому что он не соглашался с этим решением! Он предлагал конкретные варианты решения проблемы с банками. Обычно в переговорах он не пасовал с легкостью перед требованиями оппонента. Твердость в переговорах значит: у тебя есть веские доводы (ты не просто твердишь «нет») в поддержку своей позиции. Переговоры подразумевают уступки обеих сторон, иначе не прийти к решению. Он знал свои границы, в чем и когда можно уступить. Это еще одна его способность. Слабость была у него в знаниях экономики. А вот в том, чтобы отстаивать интересы людей, была его главная сила!
Н.К.: Люди говорят, что он плохо справился с кризисом в Мари. Что вы скажете по поводу того, как он вел себя после взрыва?
В.Г.: Они правы. Я уже не был на службе у президента, когда это случилось. Но так как мы дружили, я знаю, что он чувствовал. Это было худшее время его жизни, и его это событие выбило из колеи. Он не мог рационально мыслить. Представьте себе рационального человека, который сошел с ума. Это было как гром среди ясного неба. И он не справился с этой ситуацией, не нашел верного пути. Ему надо было посетить похороны, пойти к людям. На нем не было никакой вины во взрыве. Как можно? Помните, разбился вертолет, в котором были глава армии Флоракис и еще четыре чиновника? Виноват был в этом Клиридис? Ему тогда надо было уйти в отставку, так как произошел несчастный случай?
Н.К.: Взрыв на военной базе – это не в сфере ответственности президента. Но как же вышло, что ему вменили это в вину, более того – обвинили его в гибели людей?
В.Г.: Потому что он не справился с этим происшествием. Это так. И то, что он назначил следственный комитет из одного человека, – это было глупое решение. Я ему это сказал потом, когда его встретил: «Чем ты думал, Димитрис? Один человек! Вместо комитета из трех человек, из неангажированных специалистов из других стран». Надо еще понять, почему произошел взрыв. Потому что есть серьезные подозрения в том, что это был саботаж. Мы это не можем доказать. Но подозрения есть. И Димитрис тогда сказал: «Я ошибся». Ему и в голову не могло прийти, что кто-то ему скажет, что он в этом виноват. С каких пор президент виноват в несчастных случаях?
Конечно, что бы ни происходило в стране, президент всегда несет политическую ответственность. Но не личную ответственность! Политическая ответственность… Я вот почему ушел с поста? Я принял политическую ответственность за письмо моего секретаря. Я тоже поступил глупо, мне не нужно было подавать в отставку. И Димитрис неправильно поступил, что принял мое заявление. В итоге меня не было рядом тогда, когда я ему больше всего был нужен!
Случай в Мари сильно ударил по его репутации в глазах общественности. Когда он стал президентом, у него был рейтинг в 75 процентов одобрения населения. Вы знаете, что это число значит? Это огромная редкость, это большая честь. А в конце президентского срока его рейтинг упал до 10 процентов. Из-за Мари, Мари его уничтожило, как политика, и в итоге убило как человека. Димитрис не умер бы, он мог бы жить до 80 лет и больше. Его убила ситуация вокруг взрыва в Мари и все эти несправедливые обвинения. После Мари он стал небрежен со своими лекарствами (Димитрис принимал много лекарств каждый день, чтобы просто оставаться в живых). У него только одна почка работала, та, что пересадили от сестры. Каждый раз, когда мы выезжали за границу, его супруга Элси мне звонила и говорила: «Напоминай ему о лекарствах». Но он и сам помнил, так как это было очень важно. После взрыва он перестал принимать их регулярно, как следует.
Я себя виню. Если бы я был там, считаю, что всё могло быть по-другому. В такие моменты как раз и нужны верные помощники, чтобы во время кризиса сказать то, что он не хочет слышать. Я считаю, что я был из тех, кто говорил ему то, что ему не нравилось. И думаю, что он меня ценил в том числе и за это.
Большинство лидеров не любят, когда им говорят только хорошее и захваливают. Сколько раз после встречи он комментировал, что тот-то подлизывается. Не нравилось ему такое. Большинство людей расстраиваются, когда слышат что-то неприятное. Но разумные люди скажут, что это кажется правдой. Нет человека, которому скажешь то, что ему не нравится, и он над этим не задумается. И поэтому я ему прямо говорил о некоторых вещах, тогда как другие боялись прямо сказать. Но у нас были другие отношения, я мог себе позволить быть прямым и откровенным. Когда знаешь кого-то с детства…
Н.К.: Расскажите о том, как организована работа в президентском дворце. Что, например, входило в ваши обязанности?
В.Г.: Самая главная обязанность главы офиса президента – делать рабочий график президента максимально эффективным, стараться структирировать его таким образом, чтобы президент мог успеть сделать как можно больше важных дел. Основной моей обязанностью было каждое утро докладывать ему всю информацию, которую мы получали и которая нас особо интересовала. Глава президентского офиса являлся и руководителем спецслужб.
Потом я от лица президента принимал посетителей, как если бы их принимал сам президент лично. Он ведь один, не может по сто человек в день встречать. Так же и министр при президенте, Тасос Христофидис, и Стефанос Стефану, как представитель правительства, мы все принимали посетителей от лица президента.
Еще одной обязанностью, как я говорил, было советоваться, обсуждать вопросы дня, делиться своим мнением по этим вопросам. И вот мы четверо собирались и анализировали всё, выражали свои взгляды, а он делал выводы. Мы ничего не решали, он нас слушал и решал.
И, конечно, я составлял отчеты в одну страницу, как я люблю делать. В таком кратком формате готовились отчеты на разные темы или формулировались разные предложения.
И я часто отвечал на звонки президенту. Я всё время с собой носил телефон, и он постоянно звонил, практически беспрерывно.
Н.К.: Почему люди звонят президенту? Что они хотят, с какими вопросами обращаются?
В.Г.: Так как Кипр – маленькая страна, то даже в ситуациях, в которых можно было бы обратиться в какую-либо государственную службу, звонили к нам. Звонят и говорят: «Скажите президенту, что у меня такая-то проблема» И мы старались отвечать на обычные человеческие запросы: со здоровьем и прочее. Например, один человек болел, и на Кипре не было необходимого лечения, надо было ехать за границу, государство должно было помочь ему с лечением. С этим тоже обращались к президенту. И мы часто старались помочь таким людям. В этом случае мы связались с министерством здравоохранения и попросили их рассмотреть это дело. Мы ничего не решали, но помогали таким делам продвинуться побыстрее.
Что еще я делал… Еще я, Титос Христофидис и Стефанос Стефану часто представляли президента на разных мероприятиях. Ему предлагаешь список мероприятий и говоришь: «Сюда поедет Титос, сюда Стефанос». А он сам выбирает, на какие мероприятия поедет он. Таких событий много, особенно летом. Летом 1974 года было турецкое вторжение, в результате было много погибших, поэтому ежегодно летом проходят поминки. И президент должен посетить некоторые из них. Если это поминки большой группы людей, поедет президент. Если в какой-то деревне, скажем, в Пелендри – то поеду я или кто-то еще. Так что мы делили с президентом эту обязанность.
Другая наша обязанность – написание речей. Я и Стефанос Стефану писали речи, позднее Титос Христофидис тоже стал писать.
Н.К.: Что еще всегда было в расписании президента? К примеру, встреча с кабинетом министров, как часто она проводилась?
В.Г.: Раз в неделю.
Н.К.: Как принимаются решения совета министров? И чем отличается власть президента и его сотрудничество с министрами от практики других стран? Я слышала, что на Кипре уникальная система.
В.Г.: Наша система уникальна, потому что президент не голосует при принятии решений, голосуют министры. Но это не важно, потому что президент делает, что хочет.
Как принимаются решения. Во-первых, есть повестка заседания, план. К примеру, каждый четверг проходит заседание совета министров. В понедельник-вторник все министры получают план встречи, в котором прописаны темы обсуждения. Они читают, чтобы быть в курсе. Начинается заседание, объявляется первая тема: надо провести воду в деревню Хандрия. Кто выскажется? Министр, отвечающий за этот вопрос. Этот министр перед всеми выступит и объяснит: чтобы решить проблему с водой, надо найти исполнителя, он проведет воду, стоить это будет два миллиона евро. И обычно предложение министра одобряют. И так везде делается.
Н.К.: И все министры должны быть в курсе и слушать доклады на все темы?
В.Г.: Да, все всё должны знать и слушать все доклады. Но ответственный министр разбирается в своих вопросах лучше других. По вопросам доставки воды – одно министерство, по вопросам медицины – министерство здравоохранения и так далее. Но все министры в курсе проблем. И президент.
Будет ли президент читать и углубляться во все темы плана встречи? Нет, он просмотрит темы, а потом будет слушать уже на заседании сами выступления. Темы для обсуждения подготавливают государственные служащие, которые в курсе проблем. Например, чтобы до совета министров дошел вопрос о снабжении Хандрии водой, за год до этого госслужащие проводили проверки, написали отчет… Это не министр проснулся как-то утром и подумал: «А как там с водой в деревне Хандрия?» Есть целая армия служащих, которые этими проблемами занимаются.
Н.К.: Поэтому и нужен постоянный секретарь министерства. Сами министры меняются по политическим причинам. Но кто-то должен видеть ситуацию во всем ее развитии.
В.Г.: Точно так. Постоянный секретарь – более ценный человек в государстве, чем его руководитель – профильный министр. Потому что первый знает в своем деле всё. Он знает, что произошло год назад, три года назад, иногда даже десять лет назад. А министр пришел, и через год, два, пять его уже сменили. Всю работу выполняют постоянные секретари и государственные управляющие и служащие, а не правительство. И я думаю, что так обстоят дела во всем мире, так всё устроено.
Н.К.: Я слышала, что наш президент не отчитывается ни перед кем. В других странах у президента меньше власти.
В.Г.: Да, но в какой стране президент должен перед кем-то отчитываться? Владимир Путин кому-то докладывает? Или Джо Байден? В большинстве стран есть парламент, который в какой-то степени может ограничивать действия президента и критиковать его действия. И всё. Кипр не отличается по факту ничем от других стран, по факту, не в теории. Кто контролирует действия Макрона? Приблизительно такая же система и на Кипре. Не думаю, что есть серьезные различия в устройстве правительства в разных странах.
Н.К.: Каким был Димитрис Христофиас, когда нужно было принимать сложные решения? Вот, например, он пришел к власти в марте 2008 года и в первый же день должен был решить проблему с водой. Как он справился с кризисом?
В.Г.: Это был очень трудный период, потому что мы еще не имели опыта в правительстве. И тут же нужно решить проблему с отсутствием питьевой воды. Тогда появился частный предприниматель, владелец грузовых судов, и сказал, что может приспособить свои танкеры к перевозке воды и поставлять воду из Греции. . И он начал это делать, ему дали зеленый свет. Он справился с задачей, и это решило проблему. Это было единственное решение, другого варианта не было. К сожалению, тот предприниматель обанкротился. Он неправильно рассчитал затраты, ни у нашей страны, ни у него лично не было подобного опыта.
Другая большая проблема, с которой столкнулось наше правительство, – это взрыв в Мари. Это единственный раз, когда Димитрис не смог справиться с проблемой. Для него это был такой шок, что он не мог рационально мыслить и разрешить этот кризис, который возник не по его вине. Есть общая ответственность правительства, но должен ли был президент сидеть и охранять взрывчатые вещества на складе? Димитрису, конечно, нужно было лучше себя повести в этой ситуации.
Н.К.: Я слышала разные версии произошедшего. Можете рассказать, как этот корабль со взрывоопасными веществами в итоге оказался на Кипре?
В.Г.: Мы, киприоты, не хотели пускать это судно. Нас американцы вынудили задержать его.
Н.К.: Это судно не должно было останавливаться на Кипре?
В.Г.: Да, на аресте торгового судна настояли американцы, потому что они хотели забрать груз с этого корабля.
Н.К.: То есть кипрские службы по просьбе американской стороны потребовали, чтобы торговое судно зашло в порт Лимассола. Зачем решили его разгрузить?
В.Г.: Как арестовывают человека, так и арестовывают судна, следуют той же схеме действий. Если при аресте человек имеет при себе пистолет, его конфискуют. При аресте судна конфискуется весь его груз и выгружается на берег.
Н.К.: И что потом с этим грузом? Нельзя его было передать американцам или сирийцам?
В.Г.: Нет, мы должны были хранить его здесь. Так предписывало международное право.
Н.К.: И до каких пор?
В.Г.: Неизвестно. Бессрочно.
Н.К.: Не было каких-то правил хранения?
В.Г.: Тут уже появляется ответственность соответствующих служб. Должен был президент разбираться в том, как и что полагается хранить? Так или иначе, неправильно хранили этот груз. Но у меня есть твердая уверенность в том, что это был саботаж. Армия Кипра утверждала, что это неопасно. Кто-то тебе скажет, например: «Приходи домой к Васосу, тут всё безопасно». Почему бы не поверить? И доверяешь, приходишь ко мне домой, а там бомба взорвалась (постучу по дереву). То же произошло с Христофиасом. Ему сказали, что всё безопасно, будем хранить груз. Он согласился. А потом произошло такое.
Просто его противники использовали ситуацию, чтобы его уничтожить, и они его уничтожили. Я на 100 процентов убежден, что его уничтожила та кампания, которая развернулась вокруг взрыва в Мари. Меня тогда рядом с ним не было. Я бы ему посоветовал совершенно по-другому подойти к разрешению в этой ситуации. Я не согласен ни с чем, что тогда делалось. Я был очень зол на это всё, меня до сих пор возмущают те события, хотя прошло столько лет. Я бы ему сказал пойти на похороны жертв взрыва.
Н.К.: Почему он не пошел?
В.Г.: Не знаю, от шока. Я бы посоветовал, чтобы он посетил каждую пострадавшую семью по отдельности. Чтобы извинился от лица всего правительства. Всё по-другому бы сделал. Ему советовали поступать так, я бы советовал поступать наоборот. Ему большой вред нанесла эта трагедия. Но больше всего он был выжат психологически, его выбило из колеи. Это был такой удар! Когда что-то подобное происходит, это не может пройти бесследно. Он был выбит из колеи, стал принимать неправильные решения, и таким образом его противники смогли его ослабить.
Н.К.: Как его рейтинг упал с 75 процентов до 10? Это было из-за Мари?
В.Г.: Да.
Н.К.: И когда на него стали нападать СМИ? Первые два года ничего плохого не говорили.
В.Г.: После Мари.
Н.К.: Была какая-то история, когда президент Христофиас на Пасху раздавал чеки, и над ним смеялись. Что это за история?
В.Г.: Эта история… Иллюстрация того, что значит политика. Он принял решение на Пасху раздать помощь. Когда принималось это решение, я был с ним, у меня было другое мнение. Я говорил: конечно, раздадим деньги, но лучше объявить, что будет такая выплата, но саму выплату сделать позже. Так у нас будет время изучить, кому действительно нужна помощь, выбрать уязвимые слои населения. Но поторопились. И знаете, о каких деньгах идет речь? О незначительных с точки зрения государственного бюджета. По бюджету надо было потратить 20 миллионов евро, а было потрачено 23, так как выписали больше чеков. И оппозиция к этому придралась и сделала из этого большую проблему. Раздули эту историю. Я не могу сказать, что то решение было какой-то значимой ошибкой.
Н.К.: Какой была реакция Димитриса Христофиаса на эту ситуацию?
В.Г.: Он понял, что совершил ошибку и что в следующий раз выплаты нужно делать тем, кто нуждается, а не всем. Но это была маленькая ошибка, не что-то, что негативно сказалось на экономике страны.
Н.К.: У президента должны быть хорошие советники.
В.Г.: Именно так. Нужны профессионалы, которые будут ему советовать. Должен президент обладать всеми знаниями человечества? Это невозможно. Поэтому его задача – выбирать правильных людей, хороших советников.
И скажите: в экономике последних 20 лет кто смог что-то правильно предсказать? Какая страна всё предвидела? Кто знал, что будет такой экономический кризис? Ни один экономист о нем не предупредил. И сейчас – может ли кто-то сказать, что будет дальше?
Н.К.: Что было бы, если бы Димитрису Христофиасу позволили дальше защищать экономику Республики Кипр, как он хотел? Ему советники говорили, что всё в порядке будет с экономикой, если не принимать необдуманных решений?
В.Г.: Еще один миф! Миф о том, что Христофиас не понимал происходящего в мире, недооценивал кризис. Нет, это заблуждение, что он был не в курсе. Он хорошо знал, как обстоят дела, и принимал меры, которые были одобрены руководством ЕС. Не может кто-то быть членом Евросоюза и делать, что хочет. Принятые Димитрисом Христофиасом меры были одобрены ЕС, и все отчеты ЕС по вопросу были положительными.
Н.К.: Почему эту позицию не доносили до общественности?
В.Г.: Потому что у правительства Христофиаса были слабые связи с общественностью. В плане коммуникации слабые, а не в компетентности. Бытует такое заблуждение, что в правительстве говорили, будто с экономикой всё в порядке. Никто такого никогда не говорил. В газетах так писали. Но это скорее всего было со слов, сказанных в первые дни правления (о том, что с экономикой пока всё хорошо).
Есть десятки отчетов ЕС, в которых написано: «Молодцы, всё правильно делаете!» Это общедоступные данные. Но во всем мире ангажированные СМИ истину искажают, как им удобно.
Н.К.: Почему АКЕЛ или кто-то еще не написал книгу, в которой было бы очищено имя Христофиаса, кто бы всё объяснил?
В.Г.: Спросите их. Я лично написал свыше сотни статей, где объяснял, почему все сложилось так, а не иначе, и поднимал вопросы, на которые мне никто так и не ответил.
Первый вопрос: что Христофиас сделал или не сделал, что уничтожило экономику? Но не надо сказки повторять. Если получите ответ, я рад. Сейчас Андреас Киприану стал объяснять ситуацию. Очень хорошо делает.
Димитрис умер, разочарованный тем, что его партия его не поддержала. Его очень огорчило то, что никто из его партии, кроме меня, ничего не написал в его защиту. Никто не оправдывал его. В итоге был создан образ, о котором вы говорите: будто он разрушил экономику и так далее. Другими был причинен ущерб в 25 миллиардов евро, а ему выдвигают претензии в том, что его правительство потратило лишних 3 миллиона евро на пособие к Пасхе.
Партия слаба. Сейчас ситуация улучшается. Но я очень рассержен на них. Димитрис защитил себя сам в своей книге. Я задам встречный вопрос: почему никто не возразил на его утверждения в книге? Кто-либо сказал: «То, что ты написал здесь, неправда»? Он был жив, когда вышла его книга. И там он всю свою историю рассказывает. Сказал ли кто: «Господин Христофиас, вот здесь у вас ошибка. Вот это ложь»? Никто. Потому, что он всё рассказал, как было.
Когда я написал статью про те чеки, это не восприняли всерьез, никто даже не прокомментировал по сути вопроса. Это все равно что сгорел целый лес, а его обвиняют, что он спилил одно дерево. Правительство Христофиаса проиграло из-за того, что не было налаженных связей с общественностью, оно не доносило свое мнение. Но это непросто, когда все против тебя. Все газеты и новостные сайты на Кипре принадлежат правым.
Понимаете, всем миром правят деньги. У левых их не было по определению (иначе они и левыми бы не назывались)… Общественным мнением управляют те, кто держит в своих руках газеты, новостные каналы и т. п. Есть ли на Кипре телевизионный канал, поддерживающий левых?
У кого нет денег, тот и проиграл. Такова реальность.
Н.К.: Были ли другие какие-то обвинения в адрес Христофиаса?
В.Г.: Было два обвинения: Мари и разрушенная экономика. Разве только на Кипре возникли проблемы с экономикой? А экономику Греции, Италии, Ирландии, Испании тоже Христофиас разрушил?! Такая же проблема с экономикой была во всех этих странах. Все страны, перешедшие на евро без должной подготовки, получили проблемы с экономикой. Кипр не был готов.
Что произошло, когда мы перешли на евро? К примеру, было у нас несколько тысяч россиян вкладчиков со ставкой 5-6 процентов по вкладам. Возможно ли перейти на другую валюту и выплачивать те же проценты, что и в фунтах?
Если я банк и мне приносят деньги и вкладывают в мой банк, то я потом должен выплачивать интерес в 5, 6, 7 процентов. Откуда я возьму эти деньги? Их нужно заработать или занять. Чтобы выплатить вам 6 процентов, я должен дать заём под 9. А в такой маленькой стране, как Кипр, кому давать займы на миллионы? Бабуле из Пелендри? И банки начали бесконтрольно давать займы на дома, на машины, на путешествия и т. д.
Н.К.: Кто решил дать заём Греции?
В.Г.: Банки. И никакой связи с правительством в этом нет. Нулевое вовлечение правительства в этот вопрос.
Мы вошли в еврозону 1 января 2008 года в самом начале мирового экономического кризиса и еще до начала президентского срока Христофиаса. Но последствия вхождения как раз и проявились во время его работы в президентском дворце. Чехия и Венгрия сильно пострадали от кризиса? Нет. А почему? Их экономика оказалась устойчивей, чем у стран, входящих в еврозону , потому что они сами могли регулировать курс валюты, ограничивать или наращивать выпуск «новых денег».
Н.К.: Кто решил, что Кипр должен перейти на евро с 2008 года?
В.Г.: Тасос Пападопулос, Христофиас был против. Но он не был против самого евро как валюты. Он только говорил, что нужно отложить переход на один год, чтобы подготовиться. То есть вместо 1 января 2008 года мы бы вошли в еврозону 1 января 2009 года. Если бы к Христофиасу прислушались, мы бы не так сильно пострадали.
Н.К.: И что бы сделали за этот год?
В.Г.: Мы бы подготовили людей. Во-первых, к тому моменту уже год бы шел мировой кризис, и Европейский союз к январю 2009 года сам бы нам сказал подождать еще год-два. Если бы прислушались к АКЕЛ и к Христофиасу, то, когда начался экономический кризис и еврозона трещала по швам, ЕС не стал бы в себе добавлять еще одну проблему. Это уберегло бы Кипр.
Поэтому, если кто-то хочет найти виноватых в экономическом кризисе, пусть поищут где-нибудь еще, Христофиас не виноват. Те, кто обвиняет Христофиаса, пусть объяснят почему были проблемы с экономикой у Греции Италии, Испании, Ирландии, где не правил Христофиас или левые силы. А положение дел было точно такое же, как у нас Я десять раз спрашивал у самых ярых критиков: какие конкретно правительственные меры развалили экономику Кипра при Христофиасе? Нет ответа! Даже такой вопрос задавал: какие левые идеи развалили экономику?
Но АКЕЛ позволила, чтобы Димитриса раскритиковали и уничтожили. И ему пришлось самому писать книгу, чтобы себя оправдать. И возразить ему было нечем, потому что в своей книге он написал правду, основанную на фактах.
Если не будет проведено никаких исследований, то так в истории и останется мнение, что Христофиас был худшим президентом Кипра и что следующий президент спас экономику страны за первые месяцы своего срока.
Западные правительства не могут влиять на многое. Да, какие-то меры, чтобы облегчить положение, могут предпринять. Но движущая сила в другом. Из тысяч экономистов, пишущих статьи, кто-нибудь предвидел кризис 2008 года? Или пандемию? Мог кто-нибудь предсказать ее последствия и длительность? Да, правительства могут предпринимать действия, но не такие, как себе представляют люди.
После того как Христофиас выпустил свою книгу, он прожил еще три года. И никто не вступил с ним в полемику. Нет оснований обвинять его в падении экономики. Или пусть критики объяснят, как пять правых правительств в Европе в тот же период времени получили те же проблемы с экономикой. Швеция, Дания, Чехия, Венгрия разве пострадали так же? Проблема была в странах еврозоны.
Н.К.: В 2008 году мы вошли в еврозону, не было питьевой воды, а потом начался экономический кризис, затем взрыв Мари – всё это пришлось на время президентского срока Димитриса Христофиаса.
В.Г.: Да. С переходом на евро у банков вдруг оказалось много денег, и они их стали неразумно тратить. Покупали греческие облигации в больших количествах, раздавали направо и налево. И купили государственные облигации Греции на миллионы евро без надежных гарантий. Так разрушилась экономика Кипра. Правительство здесь ни при чем. И потом Христофиас согласился на стрижку греческих госзаймов, вернее, на него сильно надавили, не оставив выбора.
Поэтому созданный образ Христофиаса – во многом фейк. Он был первым левым президентом в стране, где всем заправляли правые.
Васос Георгиу учился на юридическом факультете в Афинском университете, специализировался по вопросам управления персоналом в Университете Cranfield в Великобритании, изучал менеджмент в College of Professional Management of United Kingdom.
С 1971 по 2001 г работал на различных постах в Кипрской электроэнергетической компании. С поста руководителя юридического департамента перешел на работу в Парламент Республики Кипр, стал директором офиса председателя Парламента. С 2008 по 2010 год был директором офиса президента Республики Кипр.
Кроме того, он в разное время занимал должности члена правления Кипрской Спортивной Организации (КОА), члена Комитета по юридическим вопросам Европейской Олимпийской комиссииб члена правления Международной ассоциации спортивного права. С 2012 года он преподает в Юридической школе Университета Никосии, а также в магистерской программе Master in Public Administration (МРА) этого университета. Он также преподает государственное управление в постдипломной программе Средиземноморского института управления (МИМ) Кипрского центра производительности. Опубликовал книги «Государственное управление на Кипре», «Введение в спортивное право», «Правовые основы государственной службы на Кипре».
Беседовала НАТАЛИЯ КАРДАШ
Фото из личного архива Васоса Георгиу
Этот материал входит в серию, в которой впервые публикуются полные тексты интервью, проведённых кандидатом политических наук Наталией Кардаш при подготовке диссертации «Президентская власть на Кипре: биографический анализ».
При цитировании, перепечатке или ином использовании фрагментов необходимо указывать автора интервью – Наталию Кардаш – и название диссертации. Для публикаций цитат или отрывков в интернете обязательны активные ссылки на оригинальный текст интервью на этой странице сайта.
